Maria (dubrovskaya) wrote in ru_middle_ages,
Maria
dubrovskaya
ru_middle_ages

Categories:
В средние века считалось, что феи дали начало многим благородным фамилиям. Ричард «Львиное Сердце», и его братья, подобно всем своим анжуйским предкам, любили бравировать своим сверхъестественным происхождением. Одним из их любимых высказываний было: «Не лишайте нас нашего наследия, мы ничего не можем поделать с тем, что мы действуем как дьяволы», объясняя это своим происхождением от Мелузины, которую в то время все считали королевой фей и порождением Сатаны. У детей Генриха II для таких высказываний были двойные основания: их мать – Элеонора, герцогиня Аквитанская, в седьмом поколении была внучкой Джоселина де Лузиньяна – прямого потомка все той же Мелузины. Мнение о сверхъестественном происхождении Плантагенетов было столь общепризнанным, что однажды, в порыве гнева, св. Бернард Клервосский даже воскликнул в адрес графов Анжуйских: «От дьявола они пришли и к дьяволу они возвратятся».
Генеалогическое древо, восходящее к Мелузине, составил Этьен де Лузиньян. Этот ученый-историк (1537-1590) был дальним родственником семьи Лузиньян. На их родовом гербе фигурировала то ли сирена, то ли русалка, в левой руке держащая зеркало, правой расчесывающая волосы. От детей этой феи и графа Раймонда и произошли графы Лузиньян и Сассенаж — по крайней мере, так расшифровал историк-родственник.



Легенду о Мелузине можно, конечно, пересказать вкратце, но я нашла балладу, которая хоть и длинно, но очень красиво ее рассказывает.



Годфри. Баллада о Мелузине

Вам, принцы благородные, и леди!
Нет ничего достойнее на свете,
Чем совершать деянья во спасенье,
Как повелел Вкусивший Воскресенья!
Так пусть Легенды древней пересказ
К поступкам добрым назидает нас!

В Шотландии, на севере, в Альбани,
Где нрав жесток и берега в тумане,
Разлуки в сердце ощущая боль,
Жил Элинас, страны своей король.
Он овдовел и потому грустил,
Так королеву страстно он любил.

И вот, печалью бытованье меря,
Решил он поохотиться на зверя,
Чтоб отдохнуть от горечи немного.
К источнику вела его дорога,
Где взор пленяя юностью своею,
Вершила в струях омовенье Фея.

Предал забвенью Элиас печали,
Едва лишь Пэрсин очи увидали -
Красавице такое было имя;
Он, не пленён желаньями иными,
Сражённый её чарами вконец,
Ей предложил и сердце и венец.

Та поклонилась, королю ответив,
Вещала так: Когда ж родятся дети,
В день тот единый их - не беспокоить!
Тогда согласьем может удостоить
Уступчивая фея короля.
И в том он клялся, от любви горя.

Тут дней счастливых время побежало,
Пэрсина вскоре дочерей рожала
И Элинас от радости забыл
Про эту клятву - так он счастлив был...
И потому настигла их разлука...
В забвеньи клятв - для душ влюблённых мука!

На Эвэлэн уехала Пэрсина,
На то была серьёзная причина!
Найдётся ли премудрый из людей,
Кто разберётся в строгих нравах фей?
Был Эвэлэн пустынным островком...
С детьми Пэрсина стала жить на нём...

С детьми на гору Пэрсин восходила -
Откуда им Альбани видно было
И Элинаса замок... короля...
Далёкая, желанная земля...
Катились слёзы по румянцу щёк...
И нет того, кто б осушить их мог!..

Три дочери, любя всем сердцем мать,
Лишь подросли, решили месть начать:
Отбросив милосердье и сомненья,
Отправились в Альбани для отмщенья,
И применили злое колдовство,
Не думая про кровное родство...

Родной отец их, Элинас, с тех пор,
Скитается среди Альбанских гор,
Что между горцев Брэндэлос зовутся,
Там, где стада под звуки флейт пасутся,
А коли, встретят призрак пастухи -
Спешат в часовню замолить грехи!..

Но только Пэрсин всё о том узнала,
На землю пала, горестно рыдала,
Когда ж восстала, воспылала гневом,
К трём дочерям, к трём неразумным девам,
Того казнившим, кто был дорог ей,
И прокляла недобрых дочерей!

Всех более наказана была
Та, из сестёр, что прочих увлекла!
Так рассудила строгая Персина,
Виновницу же звали - Мелузина:
Что за проступок этот гадкий свой,
Ей, в дни субботы, быть полузмеёй.

И вот девица изгнана из дома!
И по местам скитаясь незнакомым,
Пройдя Арденны, в Коломбье пришла,
Где фей лесов окрестных собрала.
Со всех полян слетелись феи к ней!
Она же стала Королевой Фей.

В лесах тех, Раймонд, благородный граф,
Охотился, и к вечеру устав,
К источнику припал, чтобы напиться,
И видит благородную девицу
В одеждах белых, без сомненья, фею,
И тут же был он околдован ею.

И вот красою феи побеждённый,
Зовет её супругой стать законной,
И та ему согласие даёт,
Но клятву с графа странную берёт:
Чтоб их любви не приключилось муки,
Во дни суббот - с ней пребывать в разлуке!

Лета настали радости и счастья!..
И никакой бы не было напасти,
Когда бы дети добрые рожались,
От всех детей ничем не отличались.
Ребёнка не рождалось без порока:
Кто с долгим ухом, кто с пурпурным оком!..

И вот однажды, волю дав сомненьям,
Сеньор вошел к супруге с обвиненьем,
И он назвал жену свою змеёю,
От коей нет ни счастья ни покою:
Исчезни мерзкий гад и злой дракон!!!...
Та ж растворилась, испустивши стон!..

Прошли века, но призрак Мелузины
Столь многих происшествий стал причиной!
От Мелузины Лузиньянов род,
Высоких знатных Франции господ,
Понесший бремя славы и страданья,
Произошёл - так говорит преданье!

Француза нет в земле французской всей,
Кто б не слыхал о королеве фей,
Воспетой и в балладе, и в картине,
Волшебнице влюблённой, Мелузине!
О её чарах и её страданьях,
И вечных на земле её скитаньях!

Вам принцы благородные, и леди!
Что может быть прекраснее на свете,
Чем наставлять на истину заблудших,
Чем услаждать учтивым пеньем души?
Ко всем да будет милостив Христос!
Он да избавит любящих от слёз!

И еще немного картинок на этой лирической ноте :)







Интересно, что первой печатной рекламой считается книготорговый листок, афиширующий рыцарский роман «Прекрасная Мелузина» и датируемый то ли 1476, то ли 1491 годом (по разным источникам).

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment