Лиорелин (liorelin) wrote in ru_middle_ages,
Лиорелин
liorelin
ru_middle_ages

Categories:

Мода и модницы в Средние века.

Нерсесов Я.Н. Они определяли моду/Я.Н.Нерсесов, худож. Г.Н.Соколов. М.: АСТ, Астрель Транзиткнига, 2006. (Серия «Великие и знаменитые»).
Глава «О них говорили в Средние века». Стр.33-54.


Модница и мастерица макияжа Феодора
[стр.35] После распада Римской империи Византия надолго стала центром культурной жизни Европы.
Судя по сохранившимся сведениям, византийские женщины легкого поведения (эти вечные законодательницы моды) игнорировали рассуждения христианской церкви, что лучшее украшение женщины – добродетель, и одевались весьма фривольно: кокетливая прическа, призывно большое декольте, дающее исчерпывающую «информацию» о его «содержимом», полупрозрачная, плотно облегающая плавные изгибы женского тела туника и т.д. Все полно жизненной правды и естественных желаний, все создано для того, чтобы завлекать.
...Об этом главном женском оружии никогда не забывала бывшая проститутка, ставшая знаменитой византийской императрицей, супругой Юстиниана Великого, Феодора (500-548 гг.).
История Феодоры, женщины необычной судьбы, женщины, шагнувшей с подмостков сцены на императорский престол, во все времена вызывала любопытство [стр.36] и интерес. Благодаря легендам о ее приключениях, получившим распространение на Западе и Востоке, Феодора стала самой знаменитой из всех византийских императриц, известных широкой публике.
Уже в 15 лет невысокая, но стройная Феодора расцвела истинно греческой красотой. По словам современников, ее красота была несравненной, «такой, что слова и искусство людей были не в силах ее изобразить». Ее пышные белокурые волосы вились локонами, рот с сочными пурпурными губами на худощавом матовом лице с правильными формами прямого носа казался пламенной магнолией, а большие живые глаза цвета морской волны под густыми сросшимися бровями, такие же изменчивые, как и она сама, манили к себе точно волшебное пение сирены.
Волей случая став императрицей, она, так любившая дорогие туалеты, блеск пурпурных, шитых золотом, мантий, редкие драгоценности, алмазы, жемчуг, получила все это сполна. При дворе и перед своим народом она всегда была во всем блеске своей красоты и величия. Ее одежда поражала роскошью. Длинная мантия лилово-пурпурного цвета свободно драпировалась в красивые складки. На голове красовалась золотая диадема, осыпанная дорогими камнями, нити жемчуга и алмазов переплетались в ее волосах и ослепительным каскадом ниспадали на роскошную грудь.
Как очень хитрая и кокетливая женщина, Феодора понимала, что красота – верная гарантия ее [стр.37] могущества. Поэтому очень много внимания и заботы она уделяла своей внешности. Для сохранения цвета лица и придания ему большей свежести Феодора всегда спала очень-долго, часто и подолгу принимала молочные и фруктовые ванны, за которыми следовали долгие часы отдыха.
Поскольку Византия унаследовала косметические традиции античности и Востока, то Феодора активно пользовалась широким ассортиментом всех известных средств для макияжа. Византийская прелестница красила волосы в голубоватый цвет и посыпала их золотой пудрой. На удлиненные ресницы она наносила арабскую тушь. Ногти рук и ног покрывала розовой краской. Ее парфюмерно-косметический набор состоял из сотен баночек и флаконов.
Будучи от рождения женщиной не только красивой, но и умной, Феодора с годами приобрела мудрое отношение к жизни, позволившее ей сохранить свою восхитительную красоту вплоть до самой смерти, последовавшей на 48-м году жизни...
Как известно, роскошь и красота византийского костюма выражали идею награды в загробной жизни за мучения на земле. Но самая знаменитая женщина в более чем тысячелетней истории Византийской империи (330-1453) – большая грешница, изысканная модница и искусная мастерицы макияжа, императрица Феодора предпочла получить все сполна в этой жизни. Не нам судить: права она была или нет. Но свой след в истории, в том числе в моде, она, безусловно, оставила.

Святая Дева Мария или мода на беременность?
[стр.38] Всегда стремившаяся контролировать личную жизнь мирян католическая церковь еще в раннее Средневековье (IX-XII вв.) разделила всех особ женского пола на замужних, вдов и девственниц, причем внушала прихожанам, что вступать в брак предпочтительнее с последними, ибо они целомудренны и им еще не ведома супружеская неверность. Идеальная добропорядочная супруга – идеалом почиталась мать самого Господа Бога Святая Дева Мария – должна была отличаться смирением и покорностью, умением подавлять свои эмоции в угоду «мужу и господину»; на первое место из всех чувств для нее ставилось «чувство долга».
Лишенная самостоятельности, полностью зависевшая от мужа, женщина (жена) тогда мыслилась как часть его личного имущества. Отчасти о ней заботились, но от нее и требовали соблюдения определенных правил поведения, в первую очередь супружеской верности. Муж, который часто отлучался из дома (служил при дворе сеньора или участвовал [стр.39] в частых в ту эпоху войнах), боялся, чтобы его жена не оказалась в тягости не от него самого. Иначе был бы нанесен непоправимый ущерб «чистоте его крови», а значит законности наследника, что в условиях средневековых прав наследования играло решающую роль. Блюсти верность своей половины было его долгом. Поэтому мужчины держали своих жен под пристальным наблюдением.
Браки заключались в раннем, порой очень раннем (во французских дворянских семьях отдавали девушек замуж в 12-13 лет) возрасте, причем невеста оказывалась жертвой обстоятельств. В результате надежды девушки обычно не оправдывались, на ее чувства муж, как правило, внимания не обращал. От сексуального общения с мужем удовольствия она тоже не получала.
Зароком верности в ту пору служил страх позора и наказания, и «отдушину на стороне» решалась искать редкая женщина. Тем более, что женщине, совершившей прелюбодеяние, грозила смерть! Если ее застигал на месте «преступления» муж, он мог тут же ее убить. Муж вообще мог наказывать жену как угодно. Физическое воздействие на женщину [стр.40] даже приветствовалось. Вот как это рекомендовалось в модном средневековом трактате о супружеской жизни «Пятнадцать радостей брака»:

...Взглянула косо – врежь ей в глаз,
Чтоб впредь коситься зареклась,
Поднимет шум и тарарам –
Ты ей, злодейке, по губам!..


Утешением женщины могли быть лишь чисто женские занятия (домашнее хозяйство и дети) и религия.
Согласно эстетическим идеалам раннего Средневековья, красивой считалась женщина высокая, худощавая, с длинными блестящими золотистыми локонами, темными, но не сросшимися бровями, голубыми либо зелеными глазами, выпуклым лбом, пухлыми губками, нежной, белой как бумага, кожей, розовыми щечками и ушками, с узкими бедрами, рано опустившейся от постоянного кормления грудью, узкими плечами, белыми ручками и длинными ногами с маленькими ступнями и высоким подъемом.
Думать о своей красоте считалось для женщины раннего Средневековья грехом. Строгие нравы той мрачной эпохи запрещали женщинам быть сексуально привлекательными. Под [стр.41] запретом церкви дамы почти не красили лицо и волосы. Употребление воды и мыла, использование свежего воздуха и солнца – естественной косметики – сократилось до минимума. Подчиняясь этикету, женщины должны были ходить мелкими шажками, опустив глаза, слегка склонив голову, умело подхватывать левой рукой над животом длинное платье, не волоча его по земле.
Этот обычай был связан с тем, что в тот период большим почетом пользовались беременные женщины – ведь массы людей погибали в бесконечных феодальных междоусобицах, Крестовых походах, от эпидемий холеры, чумы, и нужно было пополнять население.
...Кстати, мода на беременность и культ Девы Марии привели к тому, что женщины, по тем или иным причинам не участвовавшие в репродуктивном процессе, вынуждены были покупать себе искусственные беременные животы, привязывавшиеся к телу либо «вмонтированные» в платье...
Главная задача женщины той далекой эпохи была очень проста: вынашивать и рожать детей – наследников и продолжателей рода. Если учесть, что применение противозачаточных средств и аборты считались противоестественными способами ограничения рождаемости (в этот процесс, по учению церкви, мог вмешаться только Господь Бог), и то, что интервал между рождениями очередных детей составлял в знатных семьях 1,5-2 года, тогда становится ясным, что если не большую часть, то половину своей жизни знатная женщина проводила в [стр.42] беременностях и родах. (Тем не менее, выживали далеко не все дети, и в обычной дворянской семье их было 5-6, а то и 3-4.) Но мужчинам это казалось естественным и обычным делом («такой же труд, как для курицы или гусыни снести яйцо»), и его немыслимо сравнивать, по их мнению, с «теми заботами, да тяготами, да глубокими раздумьями», в которые ввергают мужчину любые его дела. Средневековые мужчины абсолютно не хотели понимать (порой действительно не понимали) всех тягот, которые выпадали на долю женщин в связи с вынашиванием и рождением детей. Они совершенно не учитывали [стр.43] физиологические и психические особенности беременной женщины, принимая все ее желания за блажь и каприз.
О каких стандартах фигуры (грудь, талия и бедра) может идти речь, если весь детородный период своей жизни, а это без малого лет 30 (в среднем с 15 до 45 лет), женщины того сурового времени почти постоянно находились в интересном положении. И все же они были! Правда, не столь впечатляющие, как во времена античности, но были. Всего лишь...79-62-79.
Образ Святой Девы Марии был тем божественным идеалом матери, в котором могла искать себе утешение каждая добропорядочная христианка той грубой и жестокой эпохи. Эпохи, когда женщину считали не человеком, а, – грубо выражаясь, но весьма в духе той поры, – лишь «сосудом для физиологического облегчения мужчины». Как известно, даже сегодня, в век эмансипации и нередкого превращения мужчины всего лишь в «резервуар со спермой», утешение женщины от всех горестей и напастей, сопутствующих бешеному ритму жизни XXI века, по-прежнему чаще всего лежит в чисто женских занятиях: домашнем хозяйстве, нарядах и детях. Таким образом, спустя почти тысячу лет по сути дела мало что изменилось, разве что беременеть женщины стали значительно меньше. Но это уже другая тема...

Красота в стиле «Ля бель дам сан мерси»
[стр.44] Пройдя во время Крестовых походов XI-XIII вв. через испытания и потери, покалеченные и истощенные какой-нибудь редкой болезнью, рыцари-крестоносцы, тоскуя по родине и вспоминая о доме, придавали образам далеких женщин те «неземные» черты, которые во многом определили культ Прекрасной Дамы, или, как тогда говорили, «ля бель дам сан мерси», т.е. «прекрасная дама, не ведающая снисхождения».
Сложившееся в раннем Средневековье под жестким воздействием христианской (католической) церкви учение о греховности плоти и пренебрежительное отношение к женщине как к «корыстолюбивой обманщице», «похотливой соблазнительнице» или, того хуже, «орудию дьявола» и «погубительнице рода человеческого» начинало подвергаться сомнению и постепенно разрушаться. Наконец, женщину перестали считать лишь «сосудом для физиологического облегчения мужчины».
Идеализированная «ля бель дам сан мерси» должна была быть высокой, хрупкой и нежной, как [стр.45] лепесток розы, с лебединой шеей, небольшой, но высокой грудью, золотыми локонами до бедер. Большие голубые либо зеленые глаза должны были поражать блеском и расширенными зрачками (в них специально закапывали сок растения, содержащего атропин, которое с тех пор так и называется «белладонна» – «красивая женщина»). Прямой носик, маленький улыбающийся ротик, полные губки и симпатичная ямочка на подбородке создавали чарующее впечатление. Поражали белая, как лилия, кожа; румяные, как спелый персик, щеки. Достигалось это при помощи легкого ненавязчивого грима, пришедшего с крестоносцами с арабского Востока. Невинный облик подчеркивали тонкие выщипанные брови и прямые, зачесанные назад волосы.
Возросший на рубеже XIII-XIV вв. интерес к эротике привел к стремлению оправдать красоту женского тела и вытекающую из этого естественность плотских желаний. Это снимало с женщины многовековую ответственность за «грехопадение» и повышало ее общественный статус. В то же время преодолевалось табу на ограничения в моде: настоящая [стр.46] Прекрасная Дама должна была ласкать глаз рыцаря, а для этого ей было необходимо следить за своей внешностью. Знаменитый трубадур Бертран де Борн по этому поводу прямо говорил:

...Заботиться, чтоб тело и наряд
Неряшеством не оскорбляли взгляд.


Так через культ «ля бель дам сан мерси» менялось отношение к одежде, костюму, имиджу, наконец, моде.
Женщина начала ощущать свою силу, полагаясь на свою физическую привлекательность. С этих пор женщина неустанно борется за право показывать то, что она сама считает нужным.
Кокетливая женская натура требовала, чтобы костюм служил для подчеркивания красоты и грации фигуры, женских прелестей, наконец.
Поэтому в моду стали входить плотно прилегающие платья, подчеркивающие тело, особенно его верхнюю часть, бюст.
...Кстати, со временем из-за стремления женщин сделать талию как можно тоньше, платье станет так облегать фигуру, что дамы смогут едва двигаться, к тому же, оно будет так узко в груди, что его уже нельзя будет надевать через голову, и дамам придется отделить юбку от лифа и придать платью ту форму, которая существует и в наши дни...
В средневековом женском костюме появляется декольте. В XIV в. оно не только углубилось, но и расширилось к плечам. По утверждениям моралистов того времени, приобретя треугольную форму, [стр.47] декольте вскоре превзошло всякие допустимые нормы, опустившись до... талии. Негодующие церковники прозвали декольте «адскими окнами», открывающими жадному мужскому взору возбуждающие формы женской груди. И хотя никаких эластичных лент для поддержания груди, как это делалось а античности, не было, но благодаря шнуровке лифа (сбоку и сзади) она приподнималась вверх и сильно выступала вперед.
...Кстати, к этому времени относится первое упоминание об использовании дамами некого подобия бюстгальтера в виде специальных «сумочек» в нательных рубашках, куда они вкладывали груди...
Только требования благопристойности заставляют знатных дам все-таки прикрывать столь соблазнительный вырез вставкой из вышитой ткани, но – прозрачной, и грудь по сути дела оставалась сильно обнаженной. А спина благодаря треугольному вырезу до крестца и вовсе оставалась открытой. Такая форма выреза сзади была призвана создавать эффект модной в то время длинной шеи. Оба выреза (спереди и сзади) окаймлялись полоской меха соболя, горностая или куницы либо бархата для эротично-контрастного восприятия бело-розового женского тела,
...Особый вклад в развитие моды на декольте попыталась внести возлюбленная французского короля Карла VII фрейлина герцогини Анжуйской ослепительная красавица с роскошными пепельными волосами, огромными голубыми глазами, совершенным носом, чувственным ртом и пленительной [стр.48] улыбкой Аньес (Агнесса) Сорель (1409-1450). Обладая безупречным высоким бюстом, она решилась на экстравагантную выходку, придумав декольте, которое шокировало всех. Стыдливо спрятав одну из своих роскошных грудей, она полностью изящно обнажила другую! Никто из придворных красавиц не решился последовать примеру неотразимой фаворитки. Мало кто был готов похвастаться столь же роскошными бело-молочными грудями... с пунцовыми сосками!
[стр.49] И хотя мода на откровенное декольте а-ля Сорель не прижилась, но самая красивая женщина мира, как ее тогда называли угодливые придворные Карла VII, на этом не успокоилась. Обладая безупречной фигурой, эта весьма находчивая и настырная «ля бель дам сан мерси» одной из первых стала надевать длинное облегающее платье, выгодно подчеркивавшее со спины его столь привлекательные для мужского взора анатомические особенности...
Любовная связь Сорель с королем началась именно с обнаженной груди. Ведь она пленяла всех встречавших ее мужчин. Естественно, эта бесстыдно выставленная на всеобщее обозрение роскошная грудь задела и мужское самолюбие короля.
Красавица из красавиц, Аньес Сорель скончалась во время неудачных родов четвертого ребенка от... Карла VII.
Несколько укороченная спереди юбка знатных дам сзади снабжалась остроконечным шлейфом, который, как говорят, ввела в моду все та же своенравная Аньес Сорель. Длина шлейфа была строго регламентирована и зависела от положения женщины в обществе: чем знатнее была дама – тем длиннее шлейф. Так, королева имела право носить шлейф в 4 м 95 см, герцогини и принцессы – в 3 м 60 см и т.д., но не менее 45 см. Нередко в этих шлейфах дремали столь модные в то время маленькие комнатные собачки, не прерывавшие сна, даже если шлейф начинал двигаться вслед за своей высокородной хозяйкой. Появление шлейфов определило и новое занятие для пажей, приставленных к дамам.
[стр.50] Церковь активно боролась со шлейфами, называя их «чертовыми хвостами». За нарушение установленного регламента наказание было суровым – отлучение от церкви. Но чего не сделаешь ради Ее Величества... Моды!
...Кстати, все церковные козни оказались бесполезными и даже святые на картинах живописцев изображались в платьях со шлейфами. При этом художники старались расположить шлейфы красивым веером, а некоторые даже сосредоточивались на том, чтобы передать малейшие изгибы и извилины складок...
В воображении людей того времени понятие богатства и довольства тесно связывалось с [стр.51] представлением о шлейфе, который волнами ложится вокруг ног. Поэтому шлейфы носили главным образом при дворах и в торжественных случаях благодаря декоративности и символическому значению этой детали одежды.
Другим наиболее выразительным украшением «ля бель дам сан мерси» того времени стал большой ассортимент быстро сменявших друг друга, порой очень высоких головных уборов причудливых фасонов. Женщины под влиянием церковных правил вынуждены были под головным убором прятать волосы.
Но поскольку модным считался высокий выпуклый лоб, то открывали его, виски, а также затылок. Для этого волосы надо лбом и затылком (для создания эффекта длинной шеи) иногда подбривали на два, а то и четыре пальца, а брови выщипывали. Случалось в погоне за «благородным овалом» дамы впадали в крайности, выбривая... полголовы и выщипывая... верхние ресницы! Так создавалась столь популярная «неземная красота»!
Упорно ходили слухи, что экзотический обычай выщипывать брови и верхние ресницы, выбривать волосы надо лбом на четыре пальца (в крайнем случае оставлялся маленький треугольник на лбу посредине) и эннен, который носился без малого 100 лет, придумала и ввела в моду в 1395 г. самая знаменитая распутница того времени, жена короля Франции Карла VI Безумного, французская королева Изабо Баварская.
...Властолюбивая красавица и модница с дивным телом Изабо (Изабелла) Баварская (1371-1435) [стр.52] за свою долгую по тем меркам жизнь оставила после себя ужасную славу. Именно эта «ля бель дам сан мерси» подала англичанам идею сжечь национальную героиню Франции Жанну д’Арк, которую люто ненавидела за помощь в восхождении на престол ее нелюбимому сыну Карлу VII. Своей политической деятельностью она не только способствовала развалу Франции, поставив ее на грань исчезновения как государства, но и сильно поколебала моральные устои того времени своей разнузданной интимной жизнью. Как бы в наказания за свое лживое и распутное прошлое, свою старость она провела в нищете и полном забвении: дети и внуки отреклись от старухи-развратницы...
Любимый головной убор дам того времени – шелковый, парчовый, бархатный либо батистовый конусообразный или цилиндрический и высокий, как «небоскреб», эннен или геннин (при французском дворе его называли «атур» – от фр. “atourner” – накручивать) с длинной легкой прозрачной вуалью («кувр-шеф»), которую или спускали с его высшей точки по спине (иногда до самого пола) или туго крахмалили и накалывали в [стр.53] несколько слоев определенным образом. Получалось что-то вроде паруса. Часто эта вуаль закрывала все лицо «неземной красавицы».
Чем более знатной была женщина, тем выше был эннен: придворные дамы могли иметь эннен высотой около 60 см, принцессы – около 1 м. Каркас изготовлялся из проволоки, твердой бумаги, картона или накрахмаленного полотна и обтягивался разными дорогими тканями. Все выбивавшиеся из-под эннена волосы аккуратно выбривались.
Такой головной убор предоставлял прекрасную возможность демонстрировать богатство, что было в духе средневековой знати. Устремленный вверх в небо эннен, как и островерхие соборы той эпохи, был выражением готического стиля позднесредневековой архитектуры. Небо – место обитания Господа Бога – притягивало к себе.
...Кстати, благодаря эннену, длинному шлейфу и подчеркнуто высокой талии – почти под грудью, двум вырезам (спереди и сзади), женская фигура казалась легкой и высокой...
Церковь неоднократно жестко преследовала любительниц эннена. Эти головные уборы публично [стр.54] подвергались проклятию и сжигались на кострах при большом стечении народа. Но их популярность от этого не падала, а только возрастала. Вместе с тем, эти головные уборы были столь тяжелыми и непрактичными, что удивляет, как они могли войти е моду.
...Кстати, в таком головном уборе женщина при входе в помещение грациозно приседала, чтобы не задеть им за дверной косяк. Так появился книксен, или реверанс как форма женского приветствия и почтения...
Средневековье, как любой исторический период, создало свой идеал женской красоты, обусловленный общим характером жизни, развитием художественных стилей и вкусов. «Ля бель дам сан мерси» была сложным и противоречивым явлением, ибо этот женский образ складывался на протяжении многих лет в непримиримой борьбе жизнеутверждающего светского мироощущения с поистине маниакальным стремлением церкви усмирить «греховную человеческую плоть». Не исключено, что Изабо Баварская и Аньес Сорель всего лишь наиболее типичные представительницы стиля «ля бель дам сан мерси», где греховность (сегодня это назвали бы сексуальностью) боролась с богобоязнью, столь присущей людям той суровой и бескомпромиссной эпохи. Эпохи с зачатками женского равноправия, но для полной победы эмансипации еще потребуются века – более полтысячелетия...

Сканирование и распознавание текста мои, надеюсь, ошибок не очень много.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments